Психология отношений в контексте

Полное описание по теме: психология отношений в контексте с профессиональными комментариями и советами.

Психология соперничества в контексте гендерного подхода Кузнецова Екатерина Борисовна

480 руб. | 150 грн. | 7,5 долл. ‘, MOUSEOFF, FGCOLOR, ‘#FFFFCC’,BGCOLOR, ‘#393939’);» onMouseOut=»return nd();»> Диссертация, — 480 руб., доставка 1-3 часа, с 10-19 (Московское время), кроме воскресенья

Автореферат — бесплатно , доставка 10 минут , круглосуточно, без выходных и праздников

Кузнецова Екатерина Борисовна. Психология соперничества в контексте гендерного подхода : диссертация . кандидата психологических наук : 19.00.01 / Кузнецова Екатерина Борисовна; [Место защиты: Дальневост. гос. ун-т путей сообщ.].- Комсомольск-на-Амуре, 2007.- 187 с.: ил. РГБ ОД, 61 07-19/862

Введение к работе

Актуальность темы. Отношения соперничества в обществе можно считать универсальными. Осмысление этого феномена имеет свою историю, многочисленные точки зрения на сущность явления, дискуссии по определению понятия. Так, с позиции Ч.Дарвина, это естественная предрасположенность поведения человека, в концепции А.Адлера — стремление преодолеть комплекс неполноценности, широко распространено представление о соперничестве как стратегии поведения в конфликтной ситуации, противоположной сотрудничеству. Как отмечает Дж Элкон, термины «сотрудничество», «соперничество» относятся к совместным усилиям или конкуренции, возникающих либо в отношении обоюдно желаемых целей, либо в отношении средств достижения индивидуальных или общих целей.

Соперничество в наиболее общем определении можно отнести к одной из моделей поведения личности. В той или иной мере соперничество связано с различными личностными аспектами. Это и вопросы мотивации (мотив достижения, власти), целей (стремлений, задач, проектов), уровня притязаний, таких личностных проявлений как самооценка и воля, стремление к доминированию, личностные ценности и уровни морального развития личности, коммуникативные установки и стратегии и т.д. К открытому для дискуссии относится вопрос — насколько неизбежно соперничество, почему поведение одних людей направлено к сотрудничеству, а других к соперничеству.

Следует отметить, что в отличие от многих других личностных образований, соперничество отражает, прежде всего, характер отношений между субъектами взаимодействия (личностью, группой, обществом), поэтому понятие наиболее часто используется при анализе межличностных и межгрупповых процессов. В частности, специальное исследование проблемы представлено в исследовании Д.А. Карнышева «Психология и технология политического соперничества». К распространенной диагностической методике поведения личности в конфликтной ситуации относится опросник К. Томаса, в котором есть шкала соперничества. В работах Е.П. Ильина «эффект соперничества» рассматривается в контексте соревнования как стимуляция мотивации деятельности.

Можно выделить ряд проблемных направлений, в которых изучение соперничества имеет определенный потенциал для понимания психологических аспектов поведения личности: факторы и механизмы регуляции поведения, его согласованности и устойчивости; личностные детерминанты соперничества, механизмы ориентации на эгоистические, индивидуалистические или коллективные цели, набор стратегий и тактик в достижении целей, мотив соперничества в целевой системе личности, жизненный успех и развитие конкурентноспособной личности и др. Несмотря на широкий диапазон проблем, связанных с соперничеством, мы не выявили специального многоаспектного исследования этого психологического феномена. Существует необходимость дальнейшего теоретического осмысления проблемы и эмпирической проверки ее различных аспектов.

Все вышеизложенное определило выбор темы «Психология соперничества в контексте гендерного подхода».

Цель исследования: определить гендерные различия в соперничестве, выявить их взаимосвязь с типом гендерной идентичности, личностными особенностями и профессиональной направленностью.

Объект исследования: психология соперничества.

Предмет исследования: гендерные аспекты соперничества как психологического феномена.

Гипотеза: Гендерные различия в соперничестве это сложная система взаимосвязей гендерной идентичности, личностных диспозиций и профессионального фактора.

В соответствии с целью, объектом, предметом и гипотезой исследования определены следующие задачи:

-представить теоретический анализ исследований соперничества в междисциплинарном аспекте;

-разработать процедуру эмпирического исследования соперничества в контексте гендерных различий;

-провести психосемантический анализ конструкта «соперничество», выявить систему представлений о соперничестве в гендерном аспекте;

-выявить гендерные различия в проявлении соперничества;

-определить взаимосвязь между типом гендерной идентичности, личностными особенностями и профессиональным фактором;

-дать интерпретацию полученных эмпирических данных.

Теоретико – методологическая основа исследования: основные исследовательские установки определены в соответствии с объектом и предметом исследования. Анализ соперничества был проведен в контексте различных подходов, отражающих как его междисциплинарный характер, так и различные психологические аспекты: рассмотрение соперничества как базового принципа существования человека в биологической парадигме (Ч. Дарвин, А. Уоллес, З.Фрейд и др.); анализ соперничества как конкуренции, фактора культурного и интеллектуального развития в социальном и социально-психологическом подходах (С. Айкен, В. М. Бехтерев, М. Дойч, Ф. Зимбардо, Д. А. Карнышев, М. Шериф и др). Психологический подход к изучаемому явлению определил обращение к диспозиционным и мотивационным концепциям (Б.Г. Ананьев А. Адлер, А.Г. Асмолов, Д. МакКлеланд, Р. Киллмен, Г. Мюррей, А. В. Либин, Л.М. Митина, Р. Мей, Г.Олпорт, З. Фрейд, К. Хорни,. Х. Хекхаузен и др.) и ситуативному подходу (Дж. Л. Козер, В.Сатир, Д. Боверса и др.). Анализ проблемы в контексте социально-психологического подхода основывался на работах Дж. Виггинса, К. Болдуинга, В. А. Ядова, Г. М. Андреевой, К. Томаса, Р. Фишера и др.

Определение гендерных аспектов проблемы соперничества основывалось на биоэволюционных концепциях, социобиологических подходах. (В. А. Геодакян, Л. Гайгер, Р.Фокс и др.). Социальные и социально-психологические аспект рассмотрены на основе анализа гендерных исследований в работах Ш. Берн, Т.В. Бендас, Джеклин, Е. Маккоби, Л.С.Ворониной, И.С. Клециной, В.И. Успенской, и др. В понимание гендерных факторов соперничества были использованы следующие концепции: «модель артефакта» А. Фейнгольда; теория социальных ожиданий Дж. Стоккарда и М. Джонсона; система включающих взаимоотношений Ю. Е. Алешиной, Т. А. Волковой; теория гендерной идентичности, андрогинная модель С. Бем, Дж .Спенс; концепции женской идентичности, базовых конструктов женского самоутверждения О. М. Здравомысловой, А. А. Темкиной и базовых конструктов мужского самоутверждения И.С. Кона.

Психосемантический подход к изучаемому явлению определил обращение к исследованиям по семантике в когнитивной психологии, лингвистической семантике, психолингвистике и экспериментальной психосемантике (Е. Ю. Артемьева, Н. Д. Арутюнова, А. Н. Леонтьев, А. Р. Лурия, Л. Н. Миронова, О. В. Митина, В.П. Серкин, Ч. Осгуда).

[3]

Теоретический план исследования теоретический анализ исследований по проблеме психологии соперничества в гендерном контексте.

Эмпирический план исследования.

Методы организации исследования: метод поперечных срезов, сравнительный (сравнительный анализ между различными возрастными группами школьников и студентов, профессиональными группами в гендерном аспекте).

Методы сбора эмпирических данных: контент-анализ, ассоциативный эксперимент; опросник «Поведение в конфликтных ситуациях» К.Томаса,

«методика мотивации азарта» (МАС) М. Кубышкиной; «Самоописание половых ролей» С.Бем (BSRT); методика «Уровень субъективного контроля» УСК (Е.Ф. Бажин, Е.А. Голынкина, А.М. Эткинд); «методика диагностики межличностных отношений» Т. Лири; 16 – факторный личностный опросник Р. Кеттелла;

Методы обработки эмпирических данных: методы математической статистики (корреляционный анализ, кластерный анализ, факторный анализ). Расчеты выполнены с использованием пакета прикладных компьютерных программ универсальной обработки табличных данных Microsoft Excel XP и пакета статистического анализа SPSS for Windows 12.0, Statistica 6.0.

Читайте так же:  Меняется ли психология у мужчин 40 лет

База исследования: Выборку 362 члевека в возрасте от 10 – 40 лет, учащиеся младших классов, подростки, юноши общеобразовательных школ, высших учебных заведений, сотрудники УВД, воспитатели детских садов, учителя, бизнесмены, спортсмены.

Научная новизна и теоретическая значимость работы заключается в следующем:

-расширены теоретические представления о соперничестве как психологическом феномене;

-выделены гендерные детерминанты соперничества;

-определена категориальная структура представлений о соперничестве в гендерном аспекте;

-построен частный семантический дифференциал «Представление о соперничестве»;

-получены новые результаты, характеризующие зависимость структуры и содержания соперничества как психологического феномена от гендерных, личностных особенностей и профессиональной направленности деятельности;

-выявлена факторная структура взаимосвязи типа гендерной идентичности, личностных особенностей.

Практическая значимость исследования заключается в том, что в изучение особенностей в системе «соперничество — гендер» может быть использовано для психологического консультирования межличностных отношений в различных группах, коррекции самооценки, мотивации деятельности, прогноза установок на соперничество. Материалы исследования могут быть использованы в курсах «Психология личности», «Социальная психология», «Гендерная психология», «Психология соперничества в спортивной деятельности».

Достоверность результатов обеспечивается обоснованностью исходных теоретико-методологических позиций; репрезентативностью выборки, применением комплекса методов, адекватных целям и задачам исследования, применением методов статистической обработки данных.

Положения, выносимые на защиту:

1. В качестве основных элементов, определяющих соперничество как поведенческий компонент структуры личности можно выделить следующее: наличие у субъекта определенной цели, к которой стремятся и другие субъекты; устойчивые личностные диспозиции (доминирование, мотивация достижения); потребность в самоутверждении, лидерстве, самоуважении, независимости; ориентация на себя; коммуникативная стратегия на соперничество; ситуация конкуренции, конфликта, соревнования, состязания.

2. Гендерный аспект соперничества отражает сложную совокупность биологически заданных и закрепленных в эволюции мужских моделей поведения, ролей и функций, факторов гендерной социализации, гендерные коммуникативные установки; систему представлений о типично мужских и типично женских моделях поведения и личностных особенностях, определяющих стремление к соперничеству.

3. В категориальной структуре семантического пространства представлений о соперничестве отражены его основные смысловые значения: «борьба» (война, конкуренция, драка); взаимоотношения (соперник, дружба, соревнование, игра, спор, любовь); личностные качества (сила, уверенность, справедливость, честолюбие, гордость, решительность, агрессивность); достижение (должность, успех, приз, победа, результат).

4. К основным факторам, отражающих стремление к соперничеству относятся: маскулинность, ориентированность на себя и доминантность; факторы, отражающие противоположную тенденцию — способность подчиняться, дружелюбие, альтруизм и ответственность.

5. Инвариантными показателями соперничества являются следующие личностные качества: жесткость, властолюбие, напористость, мужественность, суровость, завистливость, гибкость, самостоятельность, невозмутимость, ответственность, прямолинейность, работоспособность, активное неудовлетворенность потребностей.

6.Характер взаимосвязи между соперничеством и гендерной идентичностью определяется как типом гендерной идентичности, так и личностными и профессиональными факторами.

Апробация результатов исследования. Материалы диссертационного исследования отражены в публикациях и на разных этапах обсуждались на заседаниях кафедры психологии развития АмГПГУ, докладывались на научных конференциях: Дальний Восток: наука, образование. XXI век. Материалы II международной научно-практической конференции (г. Комсомольск – на – Амуре, 7-9 июня 2004 г.); Дальний Восток: наука, экономика, образование, культура в XXI веке. Опыт, прогноз. Материалы III международной научно-практической конференции (г. Комсомольск – на – Амуре ,15-16 сентября 2005 г.); Художественно-эстетическое образование: опыт, проблемы, перспективы. Материалы региональной научно – практической конференции (Хабаровск, 15-18 мая 2007 г.).

Структура и объем диссертации. Диссертационная работа состоит из введения, двух глав, заключения, 3 приложений. Диссертация содержит 190 страниц машинописного текста, исключая список литературы и приложения, 11 таблиц,20 рисунок, список литературы из 185 наименований.

Журнал Практической Психологии и Психоанализа

Аннотация

В статье рассматривается феномен полиамории, проведен обзор современных научных исследований по данной теме, описываются этические и психологические аспекты феномена, обсуждаются особенности психотерапии для клиентов, выбравших полиаморный стиль жизни.

Ключевые слова: полиамория, полиаморность, полиаморный стиль жизни, психотерапия, формы близости.

В конце августа текущего года в Вене прошла вторая конференция «Не-моногамия и Современная Близость» (“Non-Monogamies and Contemporary Intimacies”), организованая Венским Университетом им. Зигмунда Фрейда (SFU) и посвященная вопросу полиамории. На ней с докладом, посвященным психотерапевтическому взгляду на данный вопрос (а именно, с точки зрения гештальт-терапии), выступил мой коллега Dr. Артур Домбровский, который впоследствии, обращая внимание на крайне узко представленный материал, вдохновил на изучение данной темы и написание статьи.

Полиамория (или полиаморность) (др.-греч. πολύς — многочисленный и лат. amor — любовь) представляет собой систему этических взглядов на любовь, допускающую возможность существования множественных любовных отношений у одного человека с несколькими людьми одновременно, с согласия всех участников этих отношений. Контрастна моногамии, где партнеры договариваются об «романтической исключительности» друг для друга, но также и неверности, где один из партнеров имеет отношения с другим человеком без согласия партнера (Hymer and Rubin, 1982).

Большинство сторонников полиамории придерживается точки зрения, согласно которой потребность в близости и любви у разных людей может быть разной и условие сексуальной и эмоциональной исключительности не является необходимым для жизнеспособных долговременных эмоционально значимых отношений. В частности, они признают естественным (вне зависимости от половой принадлежности) желание человека иметь несколько любовных отношений одновременно и допускают возможность поддержания таковых на основе доверия, уважения и ответственного подхода, без создания этических и эмоциональных конфликтов.

Наличие любовных отношений, и тем более нескольких, не является необходимым условием полиамории как образа жизни. По мнению Деборы Анаполь (Anapol, 2012), полиамория — это в первую очередь дискурсивная практика по осознанию, этическому переживанию и проговариванию влюбленности как основной смыслообразующей характеристики человеческого существования, тогда как сексуальность — важнейшая, но далеко не единственная компонента полиаморной идентичности. В разные периоды своей жизни приверженец полиамории может состоять в моногамных любовных отношениях или не иметь никаких любовных отношений вообще. В этой связи было бы правильнее говорить не о полиаморном образе жизни, а полиаморном мировоззрении (Hymer and Rubin, 1982; Anapol, 2012).

Тот факт, что моногамия предстает доктриной, предписанием, как жить и как любить (Conley, Moors et al., 2013; Moors, Matsick, et al., 2013), едва ли вызывает сомнение, в сущности данная форма отношений предстает единственной социально одобряемой формой интимной близости, и как любая аксиома, препятствует возможности человека самостоятельно исследовать и осваивать самого себя, свою потребность в контакте с другими, желаемую форму проявления любви. Автор статьи не в коем случае не выступает против моногамии, но предлагает, несколько углубившись в тематику, обращаясь к исследованиям и личному опыту людей, ведущих полиаморный образ жизни, скажем, описанный в работе Элизабет Шеф (Sheff, 2015), собравшей коллекцию рассказов людей, живущих в полиаморных семьях, свободно поразмышлять, избегая клише, оценок и отстаивания норм, оставаясь в данном случае на гуманистической позиции, настаивая на праве личности быть свободной от социального давления.

«Поначалу я думал, что полиамория — это примета общества потребления: человек хочет обладать всем, что считает привлекательным. Но теперь уверен, что моногамия неестественна. Библия, религия и консерватизм, особенно в последние несколько столетий, сформировали наш подход к отношениям и навязали людям во всём мире некий единственный путь. Я в него не верю — важно исследовать то, к чему ты действительно расположен. Время идёт, и я проверяю теорию отношений, в которых мы сейчас. И понимаю, что если любишь человека так сильно, как я Ребекку, и при этом по-прежнему можешь испытывать чувства к другим, то полиамория — это здоровый путь. Людей, которые жаждут потреблять других, не остановит ничто, в том числе и моногамия: они будут обманывать себя и своих партнёров». (из блога Ани Сахаровой, «Любовный пятиугольник: как я жила у американских полиаморов», 2016)

Читайте так же:  Психология отношений между мужчиной и женщиной

Психотерапевтическая позиция подразумевает толерантность и способность к принятию, однако в отдельных случаях трудностью для психотерапевта как человека и психотерапии как процесса может являться конфликт между профессиональной и личностной позицией, когда профессиональные ценности идут вразрез с личностными. Ценность человеческих отношений и романтической любви может затрагивать не только содержательный аспект, но и формальный. Говоря иными словами, ценность семейных отношений для индивида может подразумевать под собой определенную единственную форму таковых, например, моногамию, которая, как уже было упомянуто выше, несмотря на культурные и социальные изменения, в большинстве случаев остается единственной одобряемой обществом формой взаимоотношений. Социум выдвигает жесткие нормы вокруг гендерной сексуальности, а также вокруг единобрачия, где моногамия предстает в общественном сознании единственным «естественным» и «здоровым» стилем отношений (Conley, Moors, et al., 2013; Moors, Matsick, et al., 2013).

Исследователи сосредотачивают свое внимание на связи полиамории и смене сексуальной ориентации (sexual fluidity) (Chivers, 2005; Diamond, 2012; Manley, Diamond, van Anders, 2015), полиаморности и индивидуальных особенностях сексуального влечения (Diamond & Savin-Williams, 2000; Lippa, 2006), влияния интимных отношений и социального контекста (Diamond & Savin-Williams, 2000; Rust, 1993). Согласно Manley, Diamond и van Anders (2015), согласованные немоногамные отношения предоставляют расширенные возможности для формирования близких отношений в жизни человека, которые начинаясь как близкая дружба могут затрагивать сексуальную сферу, поскольку для эмоциональной близости как таковой естественно проявляться через телесный контакт (Diamond, 2008; Morgan & Thompson, 2006; Thompson, 2006). Кроме того, к настоящему времени проведены несколько исследований, фокусирующихся социальных ярлыках и стереотипах о немоногамных отношениях (Conley, Moors, et al., 2013; Conley, Ziegler, et al., 2013; Moors et al., 2013), а также разработке феноменологии и языка полиамории (Barker, 2005; Ritchie & Barker, 2006).

Чаще всего полиамория рассматривается как патологичная форма, ровно как и адюльтер, понимаемый в первую очередь как симптом негармоничных отношений в паре, связанный с неудовлетворенностью потребностей или невротическим состоянием личности. В своем исследовании Knapp (1975) обнаружил, что 33% опрошенных им терапевтов полагали, что у людям, состоящих в открытых отношениях, характерны личностные расстройства или невротические тенденции. 9-17% из них пытались влиять на возвращение таких клиентов к моногамному образу жизни. Knapp (1975) также отмечает, что более патологизированными на взгляд терапевтов, были именно люди, состоящие в открытых отношениях, а не те, кто имеет тайные внебрачные связи. Такие данные подтверждают и результаты исследований Rubin and Adams (1978, приводится по Hymer and Rubin, 1982), согласно которым, 27% опрошенных полиаморных людей, имевших опыт психотерапии, указали, что терапевты не поддерживали их образ жизни. Аналогично Page (2004) отмечает, что многие из бисексуальных и/или полиаморных участников проведенного исследования испытывали затруднения в поиске терапевтов, которые бы лояльны к их сексуальности и предпочитаемой форме отношений.

Согласно исследованию Weitzman (2006), даже те психотерапевты, кто оказывается непредвзятым, часто сталкивается с трудностями в работе с психоаморными клиентами из-за недостатка осведомленности и знаний. И если в больших городах (здесь речь в первую очередь идет о США) в списке специалистов можно найти компетентных в данном вопросе, то в малых городах и регионах это практически невозможно (Weitzman, 2006).

В контраст представлениям терапевтов о полиамории, многие исследования демонстрируют жизнеспособность немоногамных отношений. Исследование полиаморных пар, проведенное в Нидерландах, показало нормальный уровень удовлетворения браком и самооценки (Buunk, 1980, приводится по Geri Weitzman, 2006). Две трети опрошенных Knapp (1976) ответили, что после вступления в полиаморный стиль жизни их удовлетворенность браком повысилась. Rubin (1982), сравнивая уровень благополучия в моногамных и полиаморных союзах, не выявил каких-либо значимых различий. Об этом же пишут и Конли с соавторами (Conley, Ziegler, et al., 2013), а также (Manley, Diamond, van Anders, 2015), не нашедших научного подтверждения, что моногамный или, напротив, полиаморный стиль отношений приносит больше эмоциональной удовлетворенности и сексуального удовлетворения.

Несмотря на сказанное выше, подходы к психотерапии взаимоотношений, как правило, продолжают базироваться на идее, в которой пара (прежде всего мужчина и женщина) и моногамная форма отношений -единственная норма. Насколько готовы психологи и психотерапевты, работающие с семейной системой, работать с полиаморией непредвзято, насколько в действительности специалисты имеют ресурс принятия, а также достаточную компетенцию, насколько консервативным остается профессиональное сообщество?

Преимущества полиаморных отношений

В исследовании (Page, 2004), проведенном среди 217 бисексуальных взрослых было выявлего, что 33% из них состоят в полиаморных отношениях, а также 54% из 217 респондентов указали, что полиаморный образ жизни — их идеальная модель отношений. Некоторые выбирают полиаморию просто, потому что им нравится иметь свободу до настоящего времени любой, кого они выбирают (Sumpter, 1991). Другие находят, что образ жизни удовлетворяет им, потому что он позволяет им выразить свою сексуальность любителями больше чем от одной гендерной группы. Но в любом случае, консультанты и терапевты, особенно работающие с бисексуальными клиентами, должны знать, что некоторые из них будут полиаморны (Weitzman, 2006).

[2]

Полиамория раскрывает определенные преимущества, из которых в самом общем виде можно выделить три: большее сексуальное удовлетворение, личностный рост и развитие (сюда входит лучшее осознание своих собственных потребностей, больше доверия и смелости, больше возможностей делиться с другими), более активная и эмоционально насыщенная жизнь (Knapp, 1976; Kassoff, 1989; Rust, 1993). Dixon (1985, приводится по Weitzman, 2006) выявил, что полиаморные люди в меньшей степени чувствуют собственническую позицию со стороны своих партнеров, а также меньше конкурируют с теми, кто мог бы показаться привлекательным для партнера. Некоторые полиаморные люди делились, что сопереживают радость, если их партнер испытывает чувство близости с другим человеком (Keener, 2004; Polyamory Society, 1997 приводится по Weitzman, 2006). Исследования Keener (2004) показало высокий уровень доверия и низкий уровень тревоги о возможном обмане со стороны партнеров по полиаморным отношениям, поскольку решения о данной форме отношений принималось всеми сторонами свободно и по собственному желанию.

Читайте так же:  Психология поведения в отношениях токсичности

Трудности полиаморных отношений и психотерапевтические задачи

Большинство полиаморных людей, обращаются за терапией по причинам, не связанным с полиаморией. Фактически они обращаются с типичными трудностями — беспокойством, тревогой, неумением владеть собой, и т.д. (Weitzman, 2006). При этом задача психотерапевта – быть непредвзятым, иметь широкие взгляды и достаточную свободу для того, чтобы принять, что полиаморный образ жизни клиента может быть для него естественным, жизнеспособным и благоприятным, если конечно, не существует конкретных признаков, указывающих на обратное. Часто полиаморные люди довольны своим образом жизни, но ищут способа реализовывать его более непринужденно и гладко. По этому поводу Гари Вейтцман (Weitzman, 2006) пишет, что роль терапевта — помочь полиаморным клиентам осознать и проговорить свои потребности, в случае необходимости помочь договориться с партнером о своих отношениях, характеризующих их правилах и форме (что необходимо и в работе с любой другой парой или семейной системой).

Однако можно выделить и наиболее типичные психологические трудности, с которыми встречаются полиаморные люди, и, соответственно, психотерапевтические задачи в их преодолении.

Polyamory as a form of relationship. Reflections in the context of psychotherapy

Annotation

The article considers the ideas about polyamory. The review of modern scientific studies of studies of the phenomenon is carried out, ethical and psychological aspects are described as well as the features of psychotherapy for the clients who identify as polyamorous.

Keywords: polyamory, polyamorous lifestyle, psychotherapy, forms of intimacy.

Психология восприятия: важность контекста

Начнем немного издалека: калифорнийский психолог, писатель, бывший старший математик американского стратегического исследовательского центра RAND Corporation Ральф Штраух (Ralph Strauch), известный своими работами о взаимосвязи восприятия и реальности («The Reality Illusion», «Реальность/Иллюзия»), описывает приобретение человеком любого опыта как «процесс выделения и соединения воедино частиц информации из непрерывного потока восприятия многомерных образов, что мы используем для экспериментального изучения мира вокруг нас».

Хорошо известный пример оптической иллюзии «лица или ваза?» наглядно демонстрирует, как используя информацию из различных фрагментов потока восприятия, мы можем формировать радикально отличающиеся представления об одном и том же объекте. Но опыт составления картины реальности включает в себя нечто большее, чем просто выбор части потока восприятия, на использовании которой будет базироваться ваше индивидуальное представление об окружающем мироздании. Опыт восприятия включает в себя как неотъемлемую часть интерпретацию выбранной информации, осуществляемую в определенном контексте (здесь мы рассматриваем интерпретацию как придание определенных смыслов наблюдаемым образам).

Итак, одна и та же информация может быть интерпретирована совершенно по-разному в зависимости от окружающего/сопутствующего контекста. В дальнейшем термин контекст мы будем воспринимать в соответствии с формулировкой краткого толкового психолого-психиатрического словаря как «обстановку, фрейм или процесс, в котором происходят события и обеспечивается значение для содержания (контента)».

Простой пример зависимости интерпретации визуального объекта от контекста

Вот простой пример важности контекста. Центральный графический символ может быть прочитан как буква B или число 13 в зависимости от того, читаем ли мы знаки как столбец сверху вниз или как строку слева направо.

На первый взгляд этот пример похож на упомянутую выше оптическую иллюзию «лица/вазы»: оба графических символа неоднозначны для восприятия и позволяют двойную интерпретацию.

При ближайшем рассмотрении, однако, механизм интерпретации в случае знака «B/13» отличается от способа двойственного толкования фигуры «лица/вазы». Вот почему: «переключение» восприятия буквы B или числа 13 не происходит за счет сборки разных визуальных образов из различных фрагментов потока восприятия.

Буква же B и число 13 «собраны» из одних и тех же одинаково воспринимаемых исходных необработанных данных. Разница в восприятии знака — число перед нами или буква — определяется окружающим контекстом: когда вы читаете по вертикали, вы интерпретируете символ в контексте расположенных сверху вниз букв А и С и видите букву B. Когда вы читаете по горизонтали, та же самая отображенная графически информация в контексте чисел 12 и 14 воспринимается как еще одно число — 13.

Принцип организации воспринимаемой информации

«Виртуальный треугольник» иллюстрирует еще один важный принцип восприятия. Большинство участников семинаров Ральфа Штрауха ясно видели белый треугольник, расположенный над черным треугольником и 3 черными кругами. Белый треугольник выделяется так четко, что большинство наблюдателей считали, что они могут заметить его белые края на белом фоне — хотя объективно тут никаких краев (сторон треугольника) нет в помине.

Когда Штраух использовал эту иллюстрацию на своих семинарах, случалось так, что слушатели настаивали, что белый треугольник явно имеет другой оттенок белого цвета, отличный от фона, и они на самом деле видят 3 стороны треугольника. Еще один участник семинаров утверждал, что лектор сперва начертил направляющие для всех трех сторон треугольника, а затем стер их, но этот слушатель своим зорким глазом обнаружил следы подчисток на несуществующих краях треугольника. 😉

Опыт с «виртуальным (воображаемым) треугольником» иллюстрирует принцип организации воспринимаемой информации, присутствовавший и в обоих предыдущих примерах, но не проявлявшийся столь явно.

Мы не воспринимаем и не усваиваем поступающую информацию напрямую. Вместо этого мы формируем из нее образы, знакомые нам из предыдущего опыта. В действительности мы используем наш опыт как набор способов трактовки информации, выбираемой нами из потока восприятия, и мы всегда предпочитаем более простые знакомые интерпретации более сложным объяснениям наблюдаемых образов.

Белый треугольник, расположенный над черным треугольником и 3 черными кругами, предоставляет нам более простое и знакомое объяснение рассматриваемой композиции фигур, чем менее известные по предыдущему опыту странно выглядящие круги с отсутствующим сектором. В предыдущих примерах «лица/вазы» и «В/13» стереотипные интерпретации воспринимаемых наблюдателем визуальных данных формировали их первичное восприятие в качестве привычных образов. Гораздо проще подобрать знакомый стереотип, соответствующий получаемой информации, чем воспринять ее как новый уникальный опыт.

Формирование опыта требует от индивида непрестанного бессознательного выбора информации, пригодной для практического использования, и преобразования ее в воспринимаемые и интерпретируемые образы (перцептивные образы), из которых и складывается персональный опыт любого человека. Рассмотренные выше простые и понятные примеры демонстрируют некоторые из основных принципов восприятия, управляющие отбором получаемой информации.

Эксперимент Брунера-Постмана и его неожиданные результаты

Реальные ситуации, в которых происходит восприятие информации, сильно отличаются в сторону усложнения от описанных выше простых упражнений, поскольку на практике человек подвергается одновременному воздействию множества факторов, влияющих на его когнитивные способности. Ниже представлен пример достаточно сложной для участников ситуации восприятия.

На видео показан классический эксперимент по психологии восприятия, впервые проведенный крупнейшими специалистами в области исследования когнитивных процессов Джеромом Брунером (Jerome Bruner) и Лео Постманом (Leo Postman) в конце 1940-х годов.

Испытуемым в течение коротких, точно отмеренных интервалов времени показывали последовательность сменяющих друг друга игральных карт. Вначале карты менялись слишком быстро, чтобы участники могли уверенно опознать их. Затем время показа увеличилось до тех пор, пока испытуемый не мог надежно определить большинство карт.

Читайте так же:  Отношения между молодым мужчиной и женщиной

К последовательности обычных карт были добавлены «аномальные», «неправильные» карты, например, красная шестерка пик, чей цвет не соответствовал стандартному черному «окрасу» этой карточной масти. Цель эксперимента заключалась в определении того, как участники будут реагировать на «неправильные» карты.

Полученные результаты эксперимента были, без преувеличения, обескураживающе неожиданными. Когда время показа было достаточно длительным для того, чтобы участники могли идентифицировать большинство карт, но все-таки недостаточным для пристального их рассмотрения, то испытуемые однозначно определяли неправильную карту как «очень похожую на…».

Красная шестерка пик воспринималась либо как шестерка пик, либо как шестерка червей в зависимости от того, какой именно критерий — форма или цвет — являлся определяющим для участника. Если время показа еще немного увеличивалось, то испытуемые придерживались той же идентификации, что и прежде, но они вдобавок испытывали необъяснимое беспокойство и заявляли исследователям нечто вроде: «Это шестерка червей, и я думаю, что уходя утром из дома, я забыл запереть входную дверь».

Некоторые участники видели то, чего в реальности не существовало: черные контуры вокруг сердец на картах червовой масти или серые значки пик — умы наблюдателей начинали «сбоить», утомленные тщетными попытками сгладить очевидные конфликты между цветом и формой значков незнакомой масти «аномальной» карты. В конце концов, когда время показа карты становилось достаточно долгим, большинство испытуемых примирялось с суровой правдой жизни и видело раздражающе «неправильную» красную шестерку пик.

Однако некоторые участники эксперимента так и оставались на своей точке зрения, отказываясь увидеть «аномальную» карту, точнее, признать ее существование в реальности.

Ответы испытуемых, полученные в ходе эксперимента Брунера и Постмана, отражают все принципы восприятия, проиллюстрированные в первых трех примерах. Как и в случае с «виртуальным треугольником», зрители видят то, что совпадает с их привычными паттернами (стереотипами) восприятия. Равно как и в кейсе «В/13», контекст эксперимента — показ игральных карт четырех стандартных мастей — определяет, что именно увидят участники. Как в примере с лицами и вазой, то, что увидят испытуемые, зависит от того, на чем они сосредоточены: те, кто ориентирован на цвет, видят красную шестерку пик как шестерку червей, те, кто концентрируется на форме, видят обычную пиковую шестерку.

Новый элемент, не соответствующий ранее «накопленным» паттернам восприятия, отфильтровывается и отбрасывается зрителем — так мозг стремится избежать когнитивного диссонанса, вызываемого логическим несоответствием наблюдаемого объекта уже существующим концептуальным категориям.

[1]

Если вы на самом деле в спокойной обстановке посмотрите на красную шестерку пик, вы не увидите ничего кроме красной шестерки пик. Те из испытуемых, кто в ходе эксперимента видели шестерку червей, подсознательно «отключили» восприятие формы; те, кто увидел шестерку пик, отказался воспринимать настоящий цвет значков масти.

Приняв неправильное решение, некоторые участники будут упорно придерживаться его, даже если у них будет достаточно времени, чтобы рассмотреть объект исследования во всех подробностях. Ральф Штраух неоднократно повторял эксперимент Брунера-Постмана и убеждался, что некоторые участники настолько «зацикливаются» на первоначальном выборе, что могут держать в руках красную шестерку пик и видеть ее как шестерку червей.

Вместо заключения

Помимо некоей «академической ценности» приведенный нами материал имеет и практическую пользу для веб-маркетологов и дизайнеров: нельзя недооценивать силу контекста, сопутствующего размещаемому в Сети контенту. Равно как и нельзя пренебрегать существующими у целевой аудитории устоявшимися паттернами восприятия: известно, что стереотипные лендинги и сайты конвертируют лучше.

Психологический контекст общения

Одна из самых распространённых ошибок в коммуникации — это не учитывать скрытый («подводный») уровень — психологический контекст общения. И наоборот, мастера коммуникации — гения общения можно распознать по тому, что он очень внимателен к этому самому контексту.

Что такое психологический контекст общения?

Психологический контекст общения № 1, это то эмоциональное состояние, в котором находитесь Вы сами. Если Вы испытываете негативные эмоции, например, Вы раздражены, рассержены, находитесь в гневе или, наоборот, испытываете чувства вины, стыда, страха или тревоги, то этот психологический контекст обязательно скажется на том, что и как Вы будете говорить. Умение заметить за собой сильные эмоции, а заметив их отложить важный разговор до тех пор, пока «бури в душе» не успокоятся, а если разговор неотложный и ждать пока собственная эмоциональная сфера обретёт баланс просто нельзя, то вести такой разговор предельно деликатно и аккуратно в выражениях — это очень хорошая привычка, которая является признаком мастера коммуникации.

Ну в самом деле, если Вы отдаёте себе отчёт, что Вы, к примеру, раздражены, а Вам при этом надо что-то обсуждать с людьми, которые не имеют ни малейшего отношения к Вашему раздражению (а хоть бы и с теми, кто Вас раздражает), то понимая, что психологический контекст у Вас вот именно такой, Вы можете уже быть более внимательными к тому, что Вы говорите, чтобы бушующие внутри Вас негативные эмоции не испортили необходимый Вам результат беседы, которую Вы в данный момент ведёте. Срывать свои негативные эмоции на других людях — это не только глупо, но как правило ещё и очень дорого обходится впоследствии. А вот чтобы не срываться на других, надо вовремя заметить своё эмоциональное состояние, свой психологический контекст.

Кстати, если человек «продвинут» в знании психологических техник обретения внутренней гармонии и баланса (к примеру, владеет техникой «парашюта для жирафа» по Маршаллу Розенбергу), то заметив свой личный негативный психологический контекст, он сможет тут же быстро его «выключить».

Психологический контекст общения №2 — это то эмоциональное состояние, в котором находится Ваш партнёр или партнёры по общению. И здесь ошибок бывает, пожалуй ещё больше, чем в первом случае. Типовая ситуация, которая стала прообразом множества анекдотов, это когда один из супругов приходит уставший с работы, и тут его вторая половинка начинает «с порога» чем-то грузить. В.С.Высоцкий в известной юмористической песенке использует на этот счёт следующий образ: «Тут за день так накувыркаешься. Придёшь домой — там ты сидишь».

Заметьте — русские народные сказки, часто обыгрывают формулу «ты доброго молодца вначале накорми, напои, в баньке попарь, а потом уже вопросы ему задавай». То есть что они говорят? Они говорят этим, что вначале лучше снять возможный негатив — раздражение, вызванный усталостью человека (снять в общем-то несложно: накормить, напоить, попарить в баньке (в современных условиях, вероятно, можно ограничиться душем), а только потом переходить уже к общению с ним. А иначе ведь он просто вместо общения сбросит на Вас весь накопившийся негатив. Как шутил Александр Сергеевич Пушкин, «сказка ложь, да в ней намёк». Впрочем, я бы назвал это не намёком, а хорошей техникой по работе с психологическим контекстом партнёра по общению.

Читайте так же:  Мужчина говорит гадости женщине психология

Эту технику учёта и нормализации психологического контекста партнёра по общению, сформулированную много веков назад в русских сказках, очень не мешало бы перенять многим жёнам.

Однако к мужчинам сказанное относится не в меньшей мере. Почему такие персонажи как Джакомо Казанова или Дон Жуан были так невероятно популярны у женщин? Ответ довольно прост: Да в первую очередь потому, что они очень внимательно относились к психологическому контексту своих партнёрш по общению — к эмоциональному состоянию женщин, с которыми общались. Если женщина взвинчена и раздражена, то предельная деликатность и дипломатичность в такой момент — лучшая стратегия в общении с ней, и Дон Жуан с Казановой это прекрасно знали. А ещё эти два «чёрных ловеласа» умели, в частности, замечать, когда женщина настроена на волну интимных отношений.

Вообще, ключ к успеху в коммуникации — к достижению желаемых целей коммуникации, лежит в первую очередь в умении быть внимательным к психологическому состоянию партнёра по общению, способности замечать как оно изменяется в процессе общения. Можешь видеть психологический контекст партнёра по общению? Значит можешь подобрать правильные средства общения. Можешь видеть легчайшие изменения психологического контекста партнёра по общению во время общения? Значит получаешь важнейшую обратную связь, которая позволит тебе тонко и красиво вести коммуникацию. Образ — вальс. Опытный танцор чувствует, а поэтому ведёт в танце своего партнёра. И оба в итоге получают удовольствие от танца.

Если не учитывать психологический контекст № 2, то может получиться как в известном анекдоте:
«В кабинет психотерапевта заходит мужчина, у которого на голове кастрюля, а по лицу, плечам и пиджаку стекают остатки борща.
— Ну-с, уважаемый, что Вас беспокоит, — спрашивает психотерапевт.
— В данный момент, доктор, меня беспокоит психологическое состояние моей жены.»

Психологический контекст общения № 3 — это сохранившийся у партнёров по общению в памяти предыдущий опыт их взаимодействия. Если у Вас с человеком был конфликт, а потом Вы вынуждены к нему за чем-либо обратиться, то, очевидно, этот негативный психологический контекст будет присутствовать при Вашем общении, и лучше бы заранее продумать, как Вы сможете его нейтрализовать.

И наоборот, искусство соблазнения состоит в том, чтобы вначале сформировать позитивный психологический контекст № 3, а только потом уже переходить к делу. Как говорит один мой знакомый крупный бизнесмен: «Если хочешь успеха в переговорах, то ты должен понимать, что первые полтора-два часа (а иногда и полтора-два дня, а в тяжёлых случаях — до недели) ты будешь создавать позитив у своего партнёра по переговорам, а только потом перейдёшь к делу, причём в этом случае, собственно переговоры занимают от 5 до 15 минут и, если тебе перед этим удалось создать позитив по отношению к тебе у твоего партнёра по переговорам, то успех у тебя в кармане.»

Человек, не знающий законов общения, пытается решить проблему, ради решения которой он вступил в общение сразу же, «с места в карьер». И почти всегда терпит в итоге неудачу. Гении коммуникации вначале формируют у своих партнёров по общению позитивный психологический контекст № 3, не жалея тратить на это времени и не торопя события, а только потом переходят к делу и у них, как правило, всё получается.

Это применимо везде. От бизнеса, до семейной жизни. Если кто-то из супругов хочет получить от своей второй половины качественный секс, то, очевидно, ему не следует, придя с работы устраивать конфликты со своей второй половиной, мотивируя тем, что она «сама нарывается».

Люди прекрасно это понимают в «конфетно-букетный» период ухаживания: цветы, подарки, романтическая обстановка, а главное — очень деликатно-дипломатичное обращение со своим партнёром по флирту (которые и формируют вот этот самый психологический контекст № 3 — позитивный опыт общения), предшествующие вступлению в интимные отношения.

Однако в семейной жизни о важности психологического контекста № 3 почему-то нередко забывают. А потом удивляются, что «секс, конечно, лучше, чем новый год, но новый год, почему-то чаще».

Психологический контекст № 3 применим, повторяю, везде (как и два предыдущих). Если взять воспитание детей, то наиболее частой жалобой, с которой обращаются к психологу, является «отсутствие доверительных отношения со стороны детей»: дети не доверяют родителям, грубят, врут. Но когда начинаешь разбираться, в этих случаях всегда выясняется, что психологический контекст предыдущего общения с детьми это придирки, критика, ехидные замечания и психологическое насилие со стороны родителей. И чего тогда удивляться, что при таком психологическом контексте № 3, дети не хотят идти на контакт с родителями, в те моменты, когда родители «к ним со всей душой». В таких случаях надо просто формировать у детей длительный позитивный психологический контекст № 3, а когда он сформируется, то доверие со стороны детей возникает само-собой, врать почему-то дети перестают, да и грубить больше не пытаются.

Подводят итог надо сказать, что умение замечать все три психологических контекста общения, а также способность это использовать не является чем-то врождённым. Этот полезный навык довольно быстро вырабатывается при некоторой настойчивости. А выработавшись позволяет сделать свою жизнь гораздо более позитивной и успешной.

Источники


  1. Шеламова, Г.М. Деловая культура и психология общения / Г.М. Шеламова. — М.: Академия (Academia), 2013. — 455 c.

  2. Д. Еникеева Как воспитать хорошего мужа / Д. Еникеева. — М.: Рипол Классик, 1998. — 256 c.

  3. Регуляция репродуктивного поведения и репродуктивное здоровье / И.С. Морозова и др. — М.: Ленанд, 2015. — 240 c.
  4. Синягина, Н. Ю. Психолого-педагогическая коррекция детско-родительских отношений / Н.Ю. Синягина. — М.: Владос, 2015. — 885 c.
  5. Ошо Мужчина и женщина. Мир в гармонии и целостности. Мужчина и женщина. Секреты взаимности в астрологии и психологии. Танец энергий. Мужчина и женщина (комплект из 3 книг) / Ошо, Хайо Банцхаф , Бриджит Телер. — М.: ИГ «Весь», 2016. — 688 c.
Психология отношений в контексте
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here